О бессмысленности и беспощадности
Nov. 16th, 2013 07:39 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
doldoniusВсе очень просто: у говорящего орудия в типичном случае нет и не может быть культуры насилия.
Тише, тише. Это словосочетание осмысленно. Сейчас объясню.
Жесткое бинарное деление на своих и чужих хорошо работало в компактных стаях далеких предков, где все "свои" близкая родня, а потому отличить их от "чужих" легко даже по запаху. Оттуда же мы прихватили в светлое будущее жесткую бескомпромиссную ксенофобию. Что-то ползет по шее? Убей. Рефлекторно, сразу, не думая. Кто-то чужой пришел на твою охотничью территорию? Аналогично. Убей раньше, чем чуждое и пришлое убьет тебя.
Это никуда не делось. Общества укрупнялись и усложнялись, критерии определения своих и чужих становились все менее интуитивно очевидными, но дети и посейчас рефлекторно шлепают все, что по ним ползет — пока не познакомятся с осами и пчелами — а подростки начинают знакомства со сверстниками с нападения, пусть хотя бы вербального.
В то же время, однако, многим и многим взрослым людям более не свойственно рефлекторно кидаться на чужаков и молотить их дубиной, пока труп не превратится в готовую к загрузке в сковороду отбивную. Не то, чтобы не хотелось, но что-то мешает. По-видимому, как раз те условности, ритуалы и враки, которые мы называем культурой.
Но что происходит, если драка все-таки неизбежна? Европейская литература от "Илиады" до рыцарских романов намекает, что грубые физические потасовки, часто приводящие к смерти драчунов, со временем тоже обрастали ритуалами. Количество ритуалов в современных армиях и вовсе несоразмерно велико. Нынешние дубины позволяют буквально перекопать и выжечь всю территорию противника, не оставив на ней ничего целого и живого. Но что-то мешает. Что-то вынуждает дозировать силу ударов. По аналогии с предыдущим остается лишь назвать это что-то культурой насилия. И чем больше разница между ущербом, который технически возможно причинить супостату, и ущербом реально причиняемым, тем, стало быть, больше этой самой культуры насилия.
Загвоздка в том, что культура насилия доступна лишь людям, которым культура общая (в частности, закон) вообще разрешает убивать. А их доля в популяции с веселых дней осады Трои изрядно уменьшилась.
В частности, в России с конца XVII века примерно половина обитателей была назначена имуществом знати. После крестьянской реформы 1861 их ненадолго как бы освободили, зато в 1930-х уже практически всех снова сделали имуществом, теперь церковным.
Какому хозяину понравится, если его имущество повреждает его же имущество? Никакому. Само собой, святейшая церковь КПСС не только максимально разоружила своих холопов, но и строго-настрого запретила им друг друга ломать и царапать.
Теперь посмотрим на это с точки зрения советского говорящего орудия. Если физическое насилие запрещено вообще, вся соответствующая часть культуры, кроме разве многажды воспетого армейского идиотизма, из его личной части культуры исчезает. Остается лишь насилие первичное, рефлекторное, бессмысленное и беспощадное. Либо терпи, по возможности заменяя физическое насилие психологическим, либо убей и получи назначенное владельцем наказание.
Впрочем, в СССР был еще один вариант: выплеснуть накопившуюся злость в полностью ритуальное действо, именуемое спортом. Не в этом ли, в частности, секрет советских золотых медалей? И не потому ли именно "спортачи", движущая сила девяностых, сравнительно быстро перешли от бескомпромиссных перестрелок к теркам по понятиям? И не потому ли, далее, эти самые "понятия" так раздражают бывших мирных заключенных соцлагеря?
Если бы у нас было времяи мозги, можно было бы провернуть фокус, до которого многократно додумывались обезоруженные и бесправные по всей планете. Обзавестись оружием, которое нельзя обнаружить, и тайком применять его, заодно обзаводясь соответствующими традициями и ритуалами. Ушу, карате, капоэйра. В первом, вдобавок, есть стили и версии, подходящие в том числе старикам и больным — налетай, прослойка, вот твой шанс.
Есть ли у нас время до очередного бессмысленного и беспощадного бунта?Есть ли у нас мозги?
Тише, тише. Это словосочетание осмысленно. Сейчас объясню.
Жесткое бинарное деление на своих и чужих хорошо работало в компактных стаях далеких предков, где все "свои" близкая родня, а потому отличить их от "чужих" легко даже по запаху. Оттуда же мы прихватили в светлое будущее жесткую бескомпромиссную ксенофобию. Что-то ползет по шее? Убей. Рефлекторно, сразу, не думая. Кто-то чужой пришел на твою охотничью территорию? Аналогично. Убей раньше, чем чуждое и пришлое убьет тебя.
Это никуда не делось. Общества укрупнялись и усложнялись, критерии определения своих и чужих становились все менее интуитивно очевидными, но дети и посейчас рефлекторно шлепают все, что по ним ползет — пока не познакомятся с осами и пчелами — а подростки начинают знакомства со сверстниками с нападения, пусть хотя бы вербального.
В то же время, однако, многим и многим взрослым людям более не свойственно рефлекторно кидаться на чужаков и молотить их дубиной, пока труп не превратится в готовую к загрузке в сковороду отбивную. Не то, чтобы не хотелось, но что-то мешает. По-видимому, как раз те условности, ритуалы и враки, которые мы называем культурой.
Но что происходит, если драка все-таки неизбежна? Европейская литература от "Илиады" до рыцарских романов намекает, что грубые физические потасовки, часто приводящие к смерти драчунов, со временем тоже обрастали ритуалами. Количество ритуалов в современных армиях и вовсе несоразмерно велико. Нынешние дубины позволяют буквально перекопать и выжечь всю территорию противника, не оставив на ней ничего целого и живого. Но что-то мешает. Что-то вынуждает дозировать силу ударов. По аналогии с предыдущим остается лишь назвать это что-то культурой насилия. И чем больше разница между ущербом, который технически возможно причинить супостату, и ущербом реально причиняемым, тем, стало быть, больше этой самой культуры насилия.
Загвоздка в том, что культура насилия доступна лишь людям, которым культура общая (в частности, закон) вообще разрешает убивать. А их доля в популяции с веселых дней осады Трои изрядно уменьшилась.
В частности, в России с конца XVII века примерно половина обитателей была назначена имуществом знати. После крестьянской реформы 1861 их ненадолго как бы освободили, зато в 1930-х уже практически всех снова сделали имуществом, теперь церковным.
Какому хозяину понравится, если его имущество повреждает его же имущество? Никакому. Само собой, святейшая церковь КПСС не только максимально разоружила своих холопов, но и строго-настрого запретила им друг друга ломать и царапать.
Теперь посмотрим на это с точки зрения советского говорящего орудия. Если физическое насилие запрещено вообще, вся соответствующая часть культуры, кроме разве многажды воспетого армейского идиотизма, из его личной части культуры исчезает. Остается лишь насилие первичное, рефлекторное, бессмысленное и беспощадное. Либо терпи, по возможности заменяя физическое насилие психологическим, либо убей и получи назначенное владельцем наказание.
Впрочем, в СССР был еще один вариант: выплеснуть накопившуюся злость в полностью ритуальное действо, именуемое спортом. Не в этом ли, в частности, секрет советских золотых медалей? И не потому ли именно "спортачи", движущая сила девяностых, сравнительно быстро перешли от бескомпромиссных перестрелок к теркам по понятиям? И не потому ли, далее, эти самые "понятия" так раздражают бывших мирных заключенных соцлагеря?
Если бы у нас было время
Есть ли у нас время до очередного бессмысленного и беспощадного бунта?
no subject
Date: 2013-11-16 12:59 pm (UTC)no subject
Date: 2013-11-16 03:29 pm (UTC)Более-менее легко засечь и пресечь нулевой цикл, когда в городе всего пара тренеров. Лет через десять, когда родители детей начнут учить, запаришься.