Сквозь дно

[doldonius]

Местная же специфика в беднейшей стране Африки, разумеется, есть. Ничего по отдельности уникального, но комбинация факторов создала упорно самовоспроизводящийся адище, базовая структура которого уже который раз восстанавливается после, казалось бы, полного разрушения.



Посмотрим еще раз на мою любимую картинку, дабы не уподобиться естественникам, в политологии своей забывающим о законах сохранения и впадающим в тяжелый вождистский креационизм.



Она дает мгновенный ответ на целую кучу вопросов.

Чем, например, была северная Европа до приезда американских пасленовых (в первую очередь картофеля)? Зоной рискованного земледелия, то есть постоянного голода.

Как русь захапала земли восточных славян? Да так же, как потом московское царство — земли коренных сибиряков: практически не встречая сопротивления. Земледельцы в зоне рискованного земледелия тоже были не слишком многочисленны. При всем Гольфстриме тогдашнее население Европы, считая хорошо освещенное Средиземноморье, было примерно как нынешнее — Сибири, 30–40 миллионов. И, понятно, толпилось в основном южнее и западнее. Разве что без пушек ватаги пришлось собирать повнушительнее, ну так фигня вопрос. Париж грабить 5000 варягов как-то раз приплыли. А что им дома было делать, сосульки обгладывать?

Далее же на пути из варяг в греки началось примерно то же, что повсеместно в Европе. Начальство лютовало, производители бедствовали.

В общем, века этак до XV Европа была достаточно одинаковой. Кое-какая разница возникла потом, когда западные европейцы, пристреляв друг на друге мушкеты, отправились грабить жаркие заморские страны, а восточные ломанули в Сибирь.

Обратно из жарких стран поплыли золото, пища и сырье для промышленности, а из Сибири поехали на санях меха. Золото инков сотрясло финансовую систему, пища со временем достигла и подкормила всех, а вот сырье подпихнуло начинающуюся промышленную революцию только там, куда попало.

Здесь-то, кажется, пути запада и востока и разошлись. Запад начал перерабатывать, восток продолжил добывать. Переработка требовала квалифицированных рабочих, технологий и наук, добыча сырья и сбор дани — минимально владеющих кайлом/топором/лопатой разнорабочих и достаточно большой оравы верных государству дуболомов. Единственным отличием петровской империи от того, что О. Генри позднее назовет банановой республикой, стало производство какого-никакого оружия для какой-никакой армии и громадная (я не шучу) контролируемая территория.

Соответственно распределился и баланс сил: малочисленная олигархия, владеющая почти всем и выступающая на международном уровне практически единым собственником, и вбитое в разной безнадежности нищету прочее народонаселение. Конструкция страшно архаичная — хотя то ли еще будет — но и чрезвычайно устойчивая. Знать, меняющая добытое и отнятое на продукты западного производства, довольна. Полуживых смердов гнобят и дурят самую чуточку привилегированные наместники, полиция, войска и включенная в имперское правительство на правах министерства секта антихриста Никона. Военка по сравнению с другими науками и производствами купается в роскоши. Захват соседних территорий затруднен (сколько бишь лет Северный Кавказ усмирить не могут?), но любая нападающая армия вязнет в нескончаемом бездорожье.

Вот к этой позе банановой империи российские правительственные йогины и возвращаются после любых, самых замысловатых асан.